В тихих лесах Японии, где туман цепляется за ветви деревьев, а вода водопада Дзёрен шепчет древние тайны, живёт существо, о котором боятся говорить даже ветер и тени. Её зовут дзёрогумо — «опутывающая невеста», но в сердце её имя несёт иное значение: «паучиха-соблазнительница», хищница, что веками охотится на тех, кого погубит не сила, а слабость — желание, любовь, доверие.
Рис. 2. Самка золотого паука-кругопряда
Она начинает как обычный паук — золотой кругопряд, длиной в пару сантиметров, с бархатистым брюшком и паутиной, сверкающей, как нить лунного света. Но когда проходит четыреста зим, в ней пробуждается магия. Из тьмы пещеры или заброшенного дома в городском предместье она выходит в облике молодой женщины, чья красота ослепляет. Глаза — как тёмные озёра, голос — шёпот ветра в бамбуке, а улыбка — обещание, от которого замирает сердце.
Она выбирает своих жертв тщательно: молодые, сильные, полные надежд мужчины, ищущие любви, приключений, ласки. Появляется она внезапно: то в старинном особняке, то у кромки леса, то рядом с водопадом, где вода падает с такой силой, что, говорят, уносит души. Она предлагает убежище, тепло, ласку. И они идут за ней — слепые, как мотыльки на огонь.
Её дом — ловушка. Стены оплетены паутиной, прочной, как сталь, невидимой, как сожаление. Она угощает чаем, поёт и играет на биве — древней лютне, чьи звуки завораживают сильнее, чем сон. И пока мужчина погружается в сладостные мечты, она опутывает его нитями, медленно, почти нежно. Потом впрыскивает яд — не сразу убивающий, а тянущий страдания на дни, на недели. Он слабеет, худеет, не кричит, не понимает, что с ним происходит. Его никто не слышит и не видит. А она смотрит. Наслаждается.
Рис. 3. Дзёрогумо. Гадзу Хякки Ягё. Торияма Сэкиэн
🕸️В глубине Идзу, где горы обнимают небо, а туман не спешит уходить даже под полуденным солнцем, низвергается с высоты водопад Дзёрен — белоснежный, как шёлк богини, гремящий, как гнев древнего духа. Говорят, здесь, в пенной пучине, живёт хозяйка — не речная дева, не божество дождя, а дзёрогумо, паучиха с сердцем из тьмы и глазами, как звёзды в полночь.
Однажды путник прилёг отдохнуть у бассейна у подножия водопада. Вода играла, солнце ласкало кожу, и он почти задремал, как вдруг почувствовал, что что-то тянет его за ногу. Он взглянул и увидел: тонкая, блестящая нить обвилась вокруг его лодыжки. Не паутина, нет — скорее, невидимая воля, тянущая его в пучину. В ужасе он схватился за ближайший сухой пень и перекинул нить через него. И в тот же миг пень сорвался с места, взвился в воздух и исчез в пене водопада вместо человека.
С тех пор никто из деревни не осмеливался подходить к Дзёрену. Говорили, что это не вода шумит, а она поёт. Не ветер шелестит — это её паутина дрожит в воздухе.
Но однажды в деревню зашёл дровосек — чужеземец, сильный, смелый, не верящий в сказки. Он хотел срубить дерево, но замахнулся неудачно, и его любимый топор, верный друг по лесам, упал в глубокий водоём у подножия водопада. Он уже готов был спускаться, как вдруг из тумана вышла женщина.
Красивая, как утренний свет на воде. Волосы — чёрные, как ночь в безлунный вечер, глаза — тёплые, но глубокие, как пропасть. В руках — его топор.
— Возьми, — сказала она. — Но знай: ты не должен никому рассказывать, что видел меня здесь.
Он поклялся. И сдерживал клятву. Но с каждым днём слово, зажатое в груди, давило сильнее. Оно жгло, как уголь. И вот, на пиру, под хмелем и смехом, он выпалил всё: и про женщину, и про топор, и про туман, что расступился перед ней.
И в ту же ночь, когда он уснул, улыбаясь от облегчения, дыхание его замерло. Он не проснулся.
Или, по другой версии, пока он рассказывал, полупрозрачная нить потянулась из темноты, тут же утащила дровосека, и на следующее утро его тело нашли у подножия водопада — бледное, запутанное в тонких, почти прозрачных нитях, что сияли в утреннем свете, как роса.
Рис. 4. Пляска скелетов. Каванабэ Кёсай
А есть и третья легенда — самая горькая.
Говорят, дровосек не просто увидел её — он влюбился.
И стал приходить каждый день.
Она встречала его у кромки леса, смеялась, пела, касалась его руки.
Но с каждым визитом он слабел: лицо бледнело, шаг тяжелел, голос гас.
Монах из соседнего храма заметил это и понял: его околдовала хозяйка водопада.
Он пошёл с дровосеком к Дзёрену, держа в руках священные сутры. И когда они приблизились, из тумана потянулась паутина — тонкая, но прочная, как цепь. Монах издал крик — звук, разрывающий чары, — и нить исчезла.
Тогда дровосек узнал правду: та, кого он любил, — не женщина.
Это была дзёрогумо.
Паучиха.
Ёкай.
Убийца.
Но любовь его не угасла.
Он побежал к тэнгу — горному духу, старику с длинной бородой и глазами, как угли, — и попросил благословения на брак.
Тэнгу рассмеялся:
— Ты просишь руки у той, кто питается жизнью?
И отказал.
Тогда дровосек бросился к водопаду — не в поисках смерти, а в поисках любви.
И в тот же миг паутина сомкнулась вокруг него, как объятие.
Он не кричал.
Он улыбался.
А потом исчез — поглощённый пеной, тьмой и вечным шепотом Дзёрена.
И до сих пор, в тихие вечера, когда ветер стихает, а вода поёт особенно громко, говорят, можно увидеть силуэт женщины у кромки бассейна.
Она ждёт.
Она всегда ждёт того, кто осмелится приблизиться.
Того, кто поверит, что красота — не ловушка.
Того, кто забудет: некоторые сказки заканчиваются не свадьбой, а тишиной.
🕷️В давние времена, когда духи ещё не прятались от людей, а ходили среди них — в тумане утром, в шелесте листвы вечером, — жил в провинции Сакусю, что ныне зовётся Окаямой, человек по имени Магороку. Был он добр, но любопытен, а в сердце его жила та самая слабость, что делает человека уязвимым перед чарами — способность верить в чудо.
Однажды, в знойный летний день, когда солнце клонилось к закату и воздух дрожал над землёй, как стекло, Магороку задремал на своей веранде. Ветер утих. Даже цикады замолкли. И в этой тишине, будто выйдя из мечты, появилась женщина. Лет ей было за пятьдесят, но в глазах светилось нечто странное — не старость, а древность, как у тех, кто помнит времена, когда горы были молодыми.
— Мой сын, — сказала она тихо, — моя дочь видела тебя и влюбилась. Она ждёт тебя в нашем доме. Пойдёшь со мной? Там тебя встретит любовь, что не меркнет ни с годами, ни со смертью.
Магороку, полусонный, не сразу понял, как оказался на ногах. Он шёл за ней, а дорога вилась, как паутина, и деревья склонялись всё ниже, будто не хотели видеть, что творится.
Дом стоял в роще, где не пели птицы. Был он красив, с резными ставнями и садом, где цвели цветы, которых не бывает в этом мире — алые, с лепестками, как шёлк, и ароматом, от которого кружилась голова. На пороге его встретила девушка — юная, прекрасная, с волосами, как тьма перед грозой. Ей было шестнадцать или семнадцать весен, но в голосе звучала вековая печаль.
— Я знаю, ты женат, — прошептала она, — но разве сердце выбирает время? Два дня назад ты чуть не убил мою мать… а всё равно пришёл. Разве это не знак? Разве такую любовь можно отвергнуть?
Слова её падали, как капли яда — медленно, сладко, неотвратимо. Магороку задрожал. Что-то внутри кричало: беги! — но ноги не слушались. Он хотел сказать «нет», но язык будто прилип к нёбу.
И тогда он бросился прочь.
Бежал, не оглядываясь, сквозь туман, сквозь ветви, сквозь тишину, что гналась за ним. А когда обернулся — дома уже не было. Ни рощи, ни цветов. Только его собственный дом, его веранда… и он сам, сидящий на том же месте, где и заснул.
— Ты спал, — сказала жена, гладя его по плечу. — Всё это время. Никуда не уходил.
Магороку облегчённо вздохнул. Сон. Всё было сном. Но в этот миг его взгляд упал на карниз — и сердце замерло.
Там, в углу, под сенью стропил, сплел свою сеть маленький паук — золотой, с брюшком, переливающимся, как утренняя роса. Паутина была плотной, блестящей, словно соткана из лунного света. И вдруг Магороку вспомнил: два дня назад он видел здесь другого паука — огромного, тёмного, с глазами, как угли. И он прогнал его. Почти убил.
Теперь он понял: это не был сон.
Это была ловушка.
А паук — не насекомое.
Это была дзёрогумо — невеста, что сплетает судьбы, как паутину.
И она всё ещё где-то рядом.
Смотрит.
Ждёт.
И знает: однажды он снова заснёт.
А сны — её стихия.
Дзёрогумо не гнездится только в лесах и пещерах. Она — в одиночестве, в тоске, в желании быть любимым. Она живёт в каждом «а вдруг?», в каждом «она такая добрая», в каждом «я просто зайду на минутку». Она — тень, что принимает форму мечты, чтобы потом высосать из неё всё, кроме пыли.
И если однажды, в тишине ночи, вы услышите звук бивы — не оборачивайтесь.
Не идите к свету в окне.
И не верьте женщине с глазами, как бездна.
Она ждёт.
Она всегда ждёт.
Иллюстрации
1. Дзёрогумо
2. Самка золотого паука-кругопряда.
3. Дзёрогумо. Гадзу Хякки Ягё. Торияма Сэкиэн.
4. «Пляска скелетов». Каванабэ Кёсай.
5. «Как Магороку был обманут дзёрогумо» («Магороку дзёрогумо ни табуракасарэси кото», 孫六女郎蜘にたぶらかされし事) из «Тайхэй хякумоногатари»
Литература
Yokai.com
https://en.wikipedia.org/wiki/Jorōgumo
https://ja.wikipedia.org/wiki/絡新婦
市中散人祐佐 (1987). "太平百物語". In 太刀川清校訂 (ed.). 百物語怪談集成. 叢書江戸文庫. 国書刊行会. pp. 327–329.
0 Комментарии